Застывшая музыка в чистом поле

Новые коттеджные агломерации окрест обеих русских столиц, каковые быстро меняют пригородные ландшафты, расползаясь вширь и уплотняясь у города, настоятельно взывают к осмыслению с позиций архитектуры. Спорно все — от градостроительных стратегий правительства четырех субъектов федерации до экстравагантных стилей локальных поселков.

Архитектура вышла в тираж

Инициаторами дискуссий выступают значительно чаще инвесторы и девелоперы, потому, что архитектура из «чистого мастерства» превратилась для них в атрибут элитной недвижимости и стала всего лишь «фишкой» для успешных продаж. Устроители недавнего столичного саммита инвесторов «Элитная решения и — загородная недвижимость стратегии» кроме того вывели Правильное единение: «и формулу пятна застройки с ее архитектурным стилем и плотностью». Причем «стилем» либо кроме того по большому счету «архитектурой» у состоятельных клиентов до сих считается некая условная «классика», в которой намешаны показатели различных исторических эр. Девелоперы сами много потрудились на ниве вульгаризации архитектуры, пробуя предугадать предпочтения клиента по подмосковным «замкам» и «трианонам», а также умножили пошлость методом тиражирования штучного товара квадратно-гнездовым способом. Сейчас, в попытках предугадать вкусы потенциальных клиентов, уже сошедших с туристических троп и прикупивших виллы на фешенебельных курортах, они же продвигают «современную» архитектуру.

В данный товарный последовательность «прикладные искусствоведы» относят все, что «не классика», другими словами без навесного декора и арочных проёмов. На флаг поднимаются экологичность и комфорт, декларируется «отказ от архитектурных проб и экспериментов».

Архитектура коттеджных поселков — явление в русском культуре наиновейшее, не старше шести лет.

Порожденная всплеском загородного строительства, она за маленький срок преодолела громадной путь, делая все неточности парвеню.

Прошлый отечественный опыт был в условиях рынка полностью неуместным, потому, что ограничен аракчеевскими образцовыми сёлами, рабочими поселками да пригожими пейзанскими селениями, в которых передовые помещики воплощали картины сельской идиллии. Любопытно, что одним из первых в Российской Федерации применил тиражный дуплекс император Николай I, что обустроил чухонскую деревню Коркули на Петергофской дороге в виде двух последовательностей домов на две крестьянские семьи любой.

Пройдя по стране «саженьими шагами» поселков строителей, совсем забытые дуплексы нежданно возвратились в Подмосковье. Как следствие деления нечеловеческих размеров элитных домов на пригодные для жизни пространства для двух поколений семьи.

Архитектура у нас с покон веков была мастерством отдельных усадеб, позднее — пригородных домов, а также дачный бум столетней давности не дошел до одновременного освоения громадных территорий по единому проекту.

То, что нынешние урбанисты именуют «усадебной застройкой», на деле — разновременое жилье, возведенное по принципу «кто во что горазд» в региональной народной традиции: где русские пятистенки, где бревенчатые срубы на каменных погребах, где саманные хижины.

Девелоперы коттеджных поселков обречены не столько переосмысливать русского традицию, сколько перенимать чужой опыт, исходя из этого и множатся в столичной губернии бельгийские и альпийские сёла, в противном случае и ранчо дикого Запада.

Бескрайнее поприще

Любопытно, что на свежий взор западных архитекторов, российский пригородный ландшафт воображает кроме того больший художественный интерес, нежели ухоженные европейские предместья. В частности, Мартин Биевенга, старший партнер известного голландского бюро West 8, на конференции в Москве нежданно признал, что Подмосковье своим сочетанием урбанистических и усадебных образований дает фору пригородам Амстердама, похожим «на нескончаемый ковер однообразного рисунка». Переразвитая брабантское кружево и «агрикультура Нидерландов» дорожной сети вправду практически не оставляют места для природы и сотворчества архитекторов, к тому же в далеком прошлом загнанной в «резервации» национальных парков.

Многие почвы Западной Германии, и привычные европейцу винодельческие провинции Северной Италии также сверху напоминают ковер, а с автострад — фотообои с «открыточными» видами. Архитекторы West 8 во главе с легендарным Адрианом Гейзе занимаются ландшафтной архитектурой и градостроительным планированием «на экспорт», создавая проекты пригородных поселений, больших городских районов и парковых зон.

Причем, «единый проект» в их транскрипции — это не столько сама архитектура строений, сколько современная градостроительная культура на базе тщательного анализа контекста. Неповторимость местности — пафос творчества и его цель, а средства — ландшафт и генплан.

Не в том месте отечественные господа девелоперы обычно ставят собственную «фишку». Руины ветхой часовни, естественный перепад высот, овраг, ручей, бугор, роща — воображают настоящие сокровища, в случае если нет особенной роскоши в виде озера либо морского побережья.

Довольно часто природа угнетена антропогенными нагрузками и требует важных вложений в регенерацию, каковые инвестор и в голове не держит. Архитекторы West 8 в проекте нового квартала в Амсфоре развили городскую канаву до размеров водной сети с громадным прудом, а в Альмере, очистив местное озеро, создали под новую застройку пара полуостровов и островов. Исторические строения, даже в том случае, если это легко силосная башня, из проекта не исключаются. В Копенгагене обтянутый галереями ветхий цементный конус перевоплощён в действительно элитный комплекс. Реконструкция по проекту того же бюро West 8 портовых территорий на берегу пролива Эресунн почтительна к ветхим складам.

Как пояснил мне директор Датского университета культуры Финн Андерсен, по требованию местных живописцев в том месте покинуты кроме того неказистые заводские трубы.

Бюро West 8 по окончании проекта публичных территорий Luxury Village на Рублево-Успенском шоссе готово разворачивать собственные градостроительные сценарии на бескрайних русских просторах.

Первая скрипка в теме ликвидности

К сожалению, у нас коттеджные поселки большей частью не фокусируют генпланы на природную данность а также значительно чаще принципиально игнорируют ее, огораживаясь заборами и в лучшем случае сводя проезды к искусственно созданной публичной территории. В нехорошем случае — это легко прямоугольная «аракчеевская» нарезка участков, которая будет напоминать садоводство, какие конкретно дворцы в том месте ни строй.

Иногда концепции поселковна основе устаревших способов генпланирования, девелопер пробует вытянуть за счет безудержной архитектуры строений. Получается совсем скверно.

Опережающий северную столицу рынок Подмосковья способом ошибок и проб находит-таки узенький, но верный путь, с большим трудом преодолевая классические разногласия между конъюнктурой и зодчеством. В то время, когда в продаже в один момент пара сот поселков и практически столько же — в планах и в проектах, архитектура торжествует. Девелоперы уже осознали, что на этом мастерстве нельзя экономить, потому, что «застывшая музыка» на данный момент играется первую скрипку в теме ликвидности.

Причем «творцы образов» уже отделяются рынком от «рабочих лошадок», призванных опустить зодческие фантазии на безнравственную почву, не повредив их ласковой субстанции. Одной командой «под ключ» проектируются лишь поселки экономкласса, а с конвейера спускаются дешёвые «левит-тауны», по большому счету непричастные к архитектуре.

Российский рынок проектирования загородных домов еще совсем юн и не сильный.

Кроме того в продвинутой Москве, где он очень конкурентен, специальные бюро делают много проектов домов в один момент. Однако вошли в практику многовариантные заказы и архитектурные конкурсы, что заметно повышает уровень качества проектов. В Санкт-Петербурге дела обстоят значительно хуже.

Именитые архитектурные мастерские чураются «малоэтажки», за исключением бюро «А.Лен» Сергея Орешкина. Пара авторских мастерских, к примеру «Арт-Ателье» Игоря Фирсова, движутся широким фронтом одолжений — от личных проектов до каталожных и типовых. Имеется многопрофильные проектные организации наподобие группы компаний «Архстудия», но самый громадный сегмент петербургского рынка проектных одолжений «по коттеджной части» составляют архитектурные группы в составе компаний — производителей домов либо девелоперов. Это очень сильно снижает пафос творчества, полностью подчиняет архитектуру конъюнктурным соображениям клиента и довольно часто ведет к неточностям позиционирования.

О разделении «креатива» и «рабочки» на петербургском загородном речи и проектном рынке нет. Именной архитектуры, которая делается непременным атрибутом элитных поселков Подмосковья, нам ожидать еще долго.

На подмосковной ниве уже взошли громкие имена.

К примеру, славу «поселкового гуру» снискал Алексей Иванов, глава мастерской «Архстройдизайн», которая стала женой околицу в годы зарождения загородного рынка. Для весьма взыскательных клиентов творит актуальный Юрий Григорян, пара выдающихся работ сделал Сергей Скуратов. На таунхаусах специализируются бюро «Цимайло, Ляшенко и партнеры» и «Архитектуриум» Владимира Биндемана.

Какую музыку заказывать?

Девелоперы до тех пор пока склонны брать архитектуру задешево: в среднем не дороже 5% стоимости строительства.

Персональные мастерские, каковые приобретают до 7% на больших городских объектах и без работы не сидят, не смогут отвлекаться на низкобюджетные поселки кроме того «для души».

В ходу различные сценарии застройки: готовые дома, участки с подрядом, 6-10 проектов в одном стиле, выбор из 15-40 вариантов либо — полная свобода самовыражения домовладельца. Поселки балансируют между однообразием и разностилицей.

Дабы инвестировать совершенно верно в ту лунку, где будет наилучший урожай, девелоперы изучают стилевые предпочтения клиентов. С их подачи маркетологи узнали, что современный стиль, в Москве настойчиво именуемый модерном, завлекает 13% клиентов. Действительно, точность данной цифры очень вызывающа большие сомнения.

Архитектурный авангард почему-то начинается от подражаний пенсильванскому «дому над водопадом» Фрэнка Ллойда Райта и включает пара актуальных стилей. Знактоки шутят, что минимализм — это архитектура, на которой экономят меньше всего, стиль, самый частый в поселках класса de luxe.

В Подмосковье свежими примерами «роскоши без излишеств» именуют «Клуб 20’71» по проекту Сергея Скуратова и Evergreen Юрия Григоряна. В Санкт-Петербурге примерами contemporary style считаются «Балаково», клубный поселок общества «Горки» и «Традиция СПб» компании «ПетроСтиль». Спрос на хай-тек — дорогие эксперементы молодых архитекторов для молодых же домовладельцев — так узок, что подобные дома пока не тиражируются. Жить на лоне природы в конструкции из бетона и стекла смогут лишь люди с крепкими нервами, каких мало — приблизительно 1% общего количества клиентов. Скоро набирает почитателей более добрый стиль лофт, что спустился с городских чердаков в промзоны и уже выходит в пригороды.

Loft в переводе с английского значит «чердак», но обозначает обустроенные под жилье ветхие промышленные строения. Различные кузницы, пакгаузы и газгольдеры в Европе нарасхват, а в Подмосковье, говорят, показались новые дома в образе закинутой фабрики. Самый известен клубный поселок X-Park из семи X-образных в в плане домов (арх. бюро «Меганом»).

Загородные дома в стиле лофт напоминают амбары, ветхие конюшни либо риги. Под Петербургом до тех пор пока нет ничего аналогичного, не смотря на то, что в Новгородской области типовую ригу по проекту Николая Львова одна семья оборудовала под жилье, а в Тверской области инвесторы присматриваются к настоящему аракчеевскому армейскому городу. Стоит особняком и имеет тенденцию к росту мода на шале. Действительно, альпийские дома с громадной нависающей кровлей окрест столиц за отсутствием гор строить негде, исходя из этого данный спрос устремляется на юг, повышая цены на землю в олимпийском Сочи. Но как минимум три «крутые» сёла возможно отыскать в Подмосковье: «Парк шале» на Рублевке, «Альпийская равнина» и «Загорское» на Дмитровском шоссе.

Клиент бизнескласса взыскует архитектуру в национальных стилях. Показались бельгийская, баварская, канадская деревни, в действительности лишенные вразумительного этнографического содержания, и многочисленные «швейцарии», совсем ничего не обозначающие, не считая холмистого рельефа. Спрос на «этнику», что оценивается приблизительно в 15%, скорее отражает пара литературные представления об архитектуре у клиентов средней руки. Потакая их вкусам, бюро «Архстройдизайн» для компании «Лоджик-Риэлти» создало чистейший домысел «Бельгийской деревни».

Ничего похожего в Бельгии нет. Заблудившись ночью во фламандской сельской глубинке, где от одной окруженной коровниками основательной усадьбы до второй — поля без единого огонька, я отыскала в памяти высокоплотный подмосковный поселок. Такое соединение фронтонами соседних зданий — уникальность кроме того для предместий, потому, что эта черта свойственна лишь центрам средневековых городов.

Уверенным фаворитом спроса среди состоятельных приобретателей домов (30-40% рынка коттеджных поселков) все еще остается «классика».

В Санкт-Петербурге к ней относят и барочные дворцы «Северного Версаля», и кирпичные дома элитного «Михайловского», и таунхаусы в Коломягах. В северной столице предпочитают классику палладианского толка, с арочными рустовкой и оконными проёмами, а в первопрестольной — «викторианский» стиль и «русскую усадьбу». И все эти ответы именуются у нас емким словом «классика».

Массивные симметричные строения под черепичной крышей с каменной облицовкой фасадов и дробной расстекловкой окон — это поселки «Шервуд», «Гринфилд» и «Риверсайд» — на Новой Риге, и ParkVill и Челси на Рублево-Успенском шоссе. «Усадьба» с колоннадой и непременным портиком до недавнего времени практиковалась лишь большими землевладельцами, потому, что ей по праву причитается если не бескрайнее имение, то хотя бы берёзовая роща и пруд. Но сейчас и в девелоперских проектах показались подобные стилизации.

Дома без колонн, но с мезонином, со штукатурными фасадами пастельных тонов с белыми декором и наличниками также идут как «усадьба», кроме того в случае если это таунхаусы, как в поселке «Новахово» по Рублево-Успенскому шоссе. Сплошь и рядом проиходит смешение различных «классик», к примеру, в поселке «Стольное» мастерской «А-Б» на Минском шоссе либо в «Консульской деревне» ППФ «А.Лен» в Репине.

Архитектурные выставки в стране Суоми и проекты финских компаний оказывают спасительное влияние на вид коттеджных поселков в окрестностях Санкт-Петербурга. Появилось кроме того понятие «скандинавский стиль», которым обозначается экологичное и экономически оправданное жилье современных форм.

Сами финны вычисляют хорошей архитектурой современные комбинаторные проекты.

Авангардом финской архитектуры на неспециализированном конкурсе они признали очень сдержанный проект односемейного дома с плоской кровлей архитектурного бюро PlusArkkitehdit. Это вариативная совокупность элементов одно-этажного дома в сочетании с сайтом-конструктором, разрешающим клиенту самостоятельно скомпоновать проект и наладить сотрудничество с исполнителями. Глядя на эти элегантные и легкие строения, отечественные дома, похожие на тулуп либо шубу с барского плеча, суровостью климата уже не оправдаешь.

Прямая речь

Владимир Афанасов, начотдела генерального плана ППФ «А.Лен»

— По требованиям к проектной документации генеральный план везде однообразен: это высотная посадка объекта на местности. Коттеджные поселки вычислены на людей громадного достатка, у них и требования выше, включая ландшафтный дизайн. Эстетику поселка и размещение функциональных территорий у нас осмысливает архитектор либо креативщик, а мы ограничиваемся дорожной сетью и черновой вертикальной планировкой.

Новые веяния мы ощущаем, к примеру, в рвении клиентов к сложному красивому рельефу, но так как на подъездные пути и подпорные стенки это никак не воздействует. Мы призваны обеспечить нужный минимум требований в любом рельефе.

Олег Ступеньков, исполнительный директор премии «Поселок года»

— В отличие от петебургских конкурсов, Москва звенит именами архитекторов. Один Алексей Иванов из «Архстройдизайна» чего стоит! Его репутация самая высокая: три года подряд он бессменно руководил советом экспертов премии в Москве.

Рынок коттеджных поселков Санкт-Петербурга, я считаю, верно движется по пути скандинавской архитектуры.

Северная культура воздействует на способы возведения и мировоззрение петербуржцев домов. В большинстве случаев, в Центральной Европе и в той же Скандинавии мало именных проектов. Авторские дома — это единичные объекты в центрах городов, и эта европейская традиция в полной мере естественна в Санкт-Петербурге. А Москва — общероссийская выставка, где имеется кроме того премии по загородной архитектуре, и не одна, а три либо четыре. Архитекторы именно на коттеджных поселках получают важные деньги, а кое-какие кроме того выбиваются в актуальные авторы.

Начинается рынок проектных одолжений, архитекторы спорят между собой, соперничают, побеждают премии и тендеры. За счет этого получаются занимательные, прекрасные, время от времени достаточно уникальные коттеджные поселки. В Питере этого нет и, вероятнее, не будет. Но это хорошо.

Напротив, это некоторый плюс, изюминка. Не пологаю, что это необходимо поменять.

Источник: www.zagorod.spb.ru